]]>
 

  ПутешествияПутешествия       ФорумФорум       Отели в ГрецииОтели       Такси в ГрецииТакси       Аренда автоАренда авто       Авиабилеты в ГрециюАвиабилеты       Трансфер по ГрецииТрансфер       Сервисы для туристовСервисы  
]]>
Booking.com
]]>
Избранное
Осеннее путешествие 2012 года. Греция. Гончарная мастерская.
Древнегреческая вазопись — декоративная роспись сосудов, выполненная керамическим способом, т. е. специальными красками с последующим обжигом. Охватывает период с догреческой минойской культуры и вплоть до эллинизма, то есть, начиная с 2500 г. до н. э...

 
Анализ прибытия иностранных туристов в Грецию за 2011 и 2012 годы
Банк Греции опубликовал подробную статистику прибытия иностранных туристов в Грецию за период с января по сентябрь 2012 года в сравнении с аналогичным периодом 2011 года.

]]>
Парковки в аэропортах Москвы

Новости Греции

 

12.03.2009

Распятая Медея Анатолия Васильева

 

Анатолий Васильев

 

Древняя сцена театра в Эпидавросе знавала многое. Великие постановки, слабые постановки и постановки средние. Здесь звучали ставшие бессмертными слова тех, чей прах смешался с землей века назад. Здесь творили свои роли актеры, имена которых занесены в театральные энциклопедии, и те, кого забыли в тот же вечер. Здесь гордо звучали фанфары больших побед и скромно скулили откровенные неудачи. Здесь было, кажется, все. За исключением…скандала.
Он случился летом 2008 года, когда величайший режиссер современности Анатолий Васильев поставил на сцене Эпидавроса «Медею» Еврипида.



«Медею» Васильева я не видела. Хотя Медею вообще любила и жалела еще со школы, когда «заболела» древнегреческой мифологией. Потом в университете, уже познакомившись с Еврипидом, я стала жалеть дочь царя Колхиды, чародейку и волшебницу, безумно полюбившую, предавшую отца и брата, преданную в свою очередь и страшно отомстившую за это предательство, уже осознанно. Мне всегда казалось, что такого возведенного в песнь предательства и такой оплаканной любви, замешанной на собственной крови, такой пронзительной боли, взорвавшей изнутри и логику, и разум, и элементарные инстинкты нет в мировой литературе в принципе. Как, наверное, к счастью, не было с тех древних пор в самой жизни.
Как уже сказала, «Медею» Васильева я не видела. Но о скандале, разыгравшемся вокруг спектакля, не узнал в Греции разве что слепоглухонемой. Несколько моих друзей побывали на «Медее» и в ужасе рассказывали мне, как зал неистовствовал, и на сцену летели чуть ли не гнилые помидоры. Как половина зрителей ушла, матерясь, а другая осталась, чтобы продолжать материться.
Поверить в то, что знаменитый Васильев, прославившийся постановками на лучших сценах Европы, сделал плохой спектакль, было сложно. Но еще сложнее было поверить в то, что шесть тысяч зрителей оказались полными дураками.
Поэтому я стала искать печально прославившегося режиссера с тем, чтобы поговорить с ним о скандале, о «Медее», о том, что же он все-таки хотел сказать и почему, на его взгляд, был не понят.
Мне это удалось. Причем, буквально в последний день пребывания Васильева в Афинах. После встречи с ним, я искренне пожалела, что не увидела «Медею», и поняла, что теперь я люблю ее еще больше.



- Анатолий Александрович, ваш спектакль все еще обсуждается в прессе,
вы, можно сказать, скандально прославились на всю страну. Скажите, каково это, что вы ощущаете?

- Я в отчаянии, конечно. И мне все это очень нравится.
- Вот не ожидала такого ответа. А что именно вам нравится?
- Мне нравится чувствовать себя настоящим человеком, который сделал что-то, вызывающее к себе активное отношение!
- Вы были на премьере, вы видели беснующуюся от негодования публику, людей, уходящих с плевками из зала?
- Начнем с того, что с античных спектаклей люди всегда уходят. И газеты врут, когда пишут, что это не так. До своей премьеры я был на спектакле «Царь Эдип». Так вот, во время перерыва ушло огромное количество людей, и потом уходили, хотя вначале все десять тысяч мест были заполнены – я не мог для себя найти место. Стоило же начаться спектаклю, как зрители с трудом стали выдерживать. Заметьте, это была традиционная вещь с несколько усовершенствованной сценографией. Обычно публика с уважением вкушает этот традиционный чай, с удовольствием, я бы сказал, но в меру… и валом валит со спектакля.
- Я помню, как люди уходили в свое время с фильмов Тарковского. В первые двадцать минут… Но те, увы, немногие, кто оставался, смотрели, открыв рты. В случае с «Медеей», как я понимаю, таких не было…
- Это не совсем так. Как правило, публика начинает уходить с верхних ярусов - так оно произошло на «Медее». Но нижние ярусы были полны. Люди, как прикованные сидели и смотрели спектакль.
- Что же послужило детонатором? После чего зал взорвался?
- У Еврипида есть один яростный момент, когда вестник сообщает, как погиб Коринф. Я ввел в спектакль вместо одного вестника – трех… И сообщение о гибели города прозвучало на трех языках – греческом, английском и французском. После этого произошел «взрыв».
- Можно поинтересоваться, почему вестников было трое и три языка при этом?
- Потому что известие это было – для всего мира. Разве, когда были разрушены башни-близнецы, только один голос говорил? Это событие, которое потрясло весь мир.
- Ну и почему же это произвело такое негативное впечатление на зал?
- Сработал механизм ксенофобии, начался протест. Но протест этот не сопровождался уходом людей из зала: они кричали, аплодировали. Знаете, я понимал, что происходит некое театральное событие, которое редко происходит в жизни культуры, режиссера, какого-то спектакля. Публика продолжала кричать и делиться мнениями. Потом это прекратилось, и время от времени вспыхивало с каждой новой сценой. В итоге были аплодисменты и крики «браво». Уже на следующем спектакле было все иначе.
- Многие критики утверждали, что вы сознательно спровоцировали такую реакцию зала, перевернув всю античную драму с головы на ноги, полностью нарушив ее традиции…
- Когда я разрабатывал трагедию, изначально форма и тон, которые были мною выбраны, несли в себе заряд провокации. Но я не делал этого для провокации, я просто служил античной драме, выбрав диониссийский мажорный тон и цвет для трагедии, и поместил всю трагедию на сельский праздник жертвоприношения быка, происхождение которого идет от античной Эллады.
- Вы понимали, конечно, что это противоречит сложившемуся вкусу…
- Безусловно. Есть традиция видеть античные драмы как что-то серое, мрачное, тяжелое, убогое, многозначительное и помпезное. Традиция, идущая еще от немцев, которые инвестировали стиль античной драмы в Грецию. Люди с большим пиететом относятся к такому видению. Я нарушил эту традицию сознательно, я годы посвятил умению ее нарушить! То есть, я это сделал сознательно, это – итог большой философской работы.
Повторюсь, я понимал, что это - изначальная провокация. Ведь тон спектакля становится стилем, характером диалогов, одеждой…
- Одним словом, вы уничтожили стереотип восприятия античной трагедии? И рассчитывали, что это встретит полное понимание?
- Я не пришел сюда зарабатывать деньги и служить греческому обывателю. Я служу русской и европейской культуре. Для обывателей делают другие спектакли, мелодрамы.
- Но согласитесь, когда выносишь свою работу на суд тысяч зрителей, нельзя предполагать, что большая часть их будет театральными критиками, тонко чувствующими подтекст режиссерской мысли. В театр ведь и обыватели ходят!
- Меня никогда не интересовало мнение публики. Я как-то всегда находился на других позициях. Я считаю, что в искусстве театра должно быть так - не театр для публики, а публика для театра. Исхожу я при этом из русской традиции. Театр – это кафедра, с которой многое можно сказать миру. Такое наследие я получил. Это не значит, что я не люблю и не уважаю публику, я просто люблю театр. Понимаете, в альтернативе сцена - зал, театр - публика, я всегда выбираю театр, который должен быть кафедрой. Я всегда живу с одним и тем же убеждением: если театр – кафедра, то рано или поздно публика придет в театр. И вся моя жизнь, да и не только моя, жизнь больших режиссеров, прошедших путь, оказавших влияние на искусство – доказывает это. Да я бы просто не был бы Васильевым, если б не занимал такую позицию.
- Анатолий Александрович, а почему вы все-таки выбрали «Медею»?
- Я бы не сказал, что выбор «Медеи» был выбором сердца. Я никогда так не выбираю. Но мне хотелось продолжить текст, который я начал еще в европейском контексте Хайнера Мюллера. И самый главный момент – мое знакомство с греческой актрисой Лидией Кониерду, которая мечтала играть Медею. Я не видел ее работ, но интуиция мне подсказывала, что она значительная актриса. Лидия рассказала, что у нее есть русские корни, ее бабушка – русская женщина Николаева из Санкт-Петербурга, эмигрировавшая накануне революции. Ну, а когда я стал с нею работать, все стало понятно – она русская актриса и разговором, и реакциями. Это многое решило, в том числе, это предполагал и сам характер трагедии, где главная героиня - чужеземка. Для меня это было важно в процессе работы - находить эти корни, чужеземные, далекие, даже во внешности Лидии - широкое лицо, широко посаженные глаза, способности к магии, к тайному действию.
- А что вам было интересно в самой трагедии?
- У меня не было никакого интереса разыгрывать психодраму, ни история измены, предательства, тем более история убиенных подростков в «Медее» конкретно меня не интересовали. Я сам уже давно отошел от психологических проблем, связанных с человеком. Я начинал как реалистический режиссер. Но потом я стал заниматься искусством философским, интеллектуальным, религиозным. Стал отходить от простых потребностей человеческой души. Развивался, что ли. И двигался. «Медея» меня интересовала как метафизическая драма. То есть, все мотивы мелодрамы погашены или уничтожены совсем. А интересно, к примеру, искусство диалога. Как этот диалогический опыт, который был наработан софистами, Платоном, опыт, которым он блестяще пользуется для своих диалогов, как этот опыт осуществляется в античной драме. Не опыт человеческих отношений, а опыт человеческих речей, о чем говорят друг с другом. И как решаются все эти проблемы духа в речах. Затем мне была интересна ритуальная сторона. Ведь Медея – жрица, ей была дана тайна чудесного, ритуальный опыт.
- Но темы человеческие, они оставались?
– Безусловно. Но они были сопровождающими. Темы концептуальные, философические, ритуальные вышли на первое место. Дальше меня интересовало, особенно в связи с последними кровавыми событиями в мире – террора, уничтожения людей, народов и этносов – положение современных Европы и Востока, Европы и Азии, христианства и ислама, иудаизма, буддизма. Все это, начиная с 11 сентября, мне было интересно.
Понимаете? Кровавая смесь двух цивилизаций – варварства и цивилизованного развитого мира, называемого колыбелью цивилизации. Это реально было сделать только в «Медее»!
- В одном из критических отзывов я прочитала, что если б Еврипид присутствовал на вашей постановке, он не узнал бы свою трагедию…
- Ну, знаете… К слову, позиция самого Еврипида меня также крайне занимала в «Медее». Я вот знаю, что древние греки занимали удивительную позицию по отношению к варварским народам. «Илиада» – великая книга героев, но из всех героев «Илиаду» интересуют больше всего народы покоренные. В частности, Троя и герои Трои - больше всего. И в трагедиях Эсхила, несмотря на то, что греки там побеждают персов, Эсхил всегда оплакивает персов. Мне было интересно, что Еврипид, несмотря на ту историю, которую он излагает, тем не менее, на стороне Медеи. Так вот, возвращаясь к вашему вопросу, все это множество интересов, и современных, и прошлых, связанных с моей жизнью, и теоретических, касающихся театра и практики театра… все это вылилось в потребность это сделать именно на греческой земле, на сцене Эпидавра с греческими актерами.
- Я знаю, у вас богатый опыт работы с иностранными актерами. И все же. Как работалось с греческими? Отличаются они от русских?
- Когда на последнем Дельфийском фестивале состоялось мое знакомство с Лидией, она предложила мне прочитать курс лекций по античной драме в Афинах и поставить спектакль. Таким образом, «Медея» стала частью трехгодичного курса. Поэтому греческие актеры, а их пришло 250 человек, прошли конкурс, я отобрал 60 из них для непосредственно уроков. Мы начали заниматься в конце февраля, и только с мая, выбранные уже из этих 60-ти, приступили к репетициям. Греческие актеры не очень отличаются от русских. По своему темпераменту и по своему желанию театра. И даже по способу выражения. Несмотря на то, что они в зимние сезоны играют европейские драмы, а летом – античные, любят все театр повествовательный, психологический. И что бы они не говорили, заниматься они могут лишь этим театром, а не другим. Вот они на конкурсе читали монологи, но редко у кого эти монологи получались. Я слушал не монологи, я смотрел на человека.
- Можно в продолжение наших сравнений спросить вас о разнице между греческим и русским зрителем?
- Между зрителем – разница серьезная. Русский театр – это великий театр. Не потому, что он в России, просто русская школа распространилась по всему миру, правда, вот Грецию обошла, только коснулась эта река…
Видите ли, русская школа в 20 –ом веке дала начало всему европейскому современному театру. Этот театр подготовил публику. Она более широка к восприятию театра, она более ознакомлена с разными жанрами театра. Греческая публика, особенно сегодняшняя стала поклонницей телевизионных звезд, стала больше любить антрепризу, чем сам спектакль.
Русская публика более подготовленная, осторожная, чувствительная и почтительная к театру, чем греческая. Хотя, конечно, и в России сейчас театр изменился. Будет печально, если греческая публика подрастет, а русская останется на месте…
- А каково ваше мнение о греческом театре вообще? Вы сказали, что река русского театра обошла Грецию стороной. В таком случае, какая же река нас омыла?
- Греческий театр будет меняться, это точно, я чувствую молодых актеров, у них жажда к театру, сила. Подрастает поколение, которое по другому начнет излагать себя в театре. И греческому театру это необходимо! Понимаете, нельзя сторожить руины, сдувать пыль с камней, протирая ее сухой тряпочкой с античной драмы, чтобы только ничего не нарушить. Камень требует руки – его надо гладить, ухаживать за ним, сидеть на нем, в конце концов, задницей – тогда он живой. Иначе - он мертвый. Что же касается традиций греческого театра, то она строится самообразовании. Поскольку в Греции на очень низком уровне театральное образование, каждый талант образовывает себя сам. Я бы назвал эту культуру островной, как и земля. Тут каждый актер – остров.
- Скажите, а как актеры реагировали на бунт в зале?
- Мужественно и с азартом театрального человека, который, наконец, чувствует, что он имеет живой контакт с залом. Не могу не сказать, что такие проявления, а именно вопли и крики - это все проявления дикарей. Но если театр для дикарей, то пусть так и будет. Может быть, через пару лет греки станут цивилизованным народом, для театра во всяком случае. Может, если больше будет таких спектаклей, больше будет и продвижек в сторону цивилизованного чтения, понимания образа.
- Как вы думаете, какая судьба ждет ваш спектакль в Греции?
- Думаю, печальная. Спектакль будет выламываться, актеры - это ведь живые люди, на них отрицательная реакция зала это влияет, и они невольно меняют спектакль, а я не хочу, чтобы он менялся!
- То есть, меняют спектакль?
- Купируют сцену, отменяют мизансцены. В Греции ведь театр 19 века, многие так и говорят – хочешь вернуться в 19 век – поезжай в Грецию. Здесь актер что-то значит, а режиссер - только разводила. Он приходит, чтобы развести актеров и поставить в нужное место. Во всем европейском мире и в России – по другому. Чисто моральные права у актера в Греции огромные. Я категорически против этой традиции. Вот ведь даже главная героиня, Медея, великолепно справившаяся с ролью. Понимаете, Лидия – актриса любимая, созданная для людей, и она не может предать эти свои качества. Она – мать греческого театра, не может она предать своих сыновей. Как Медея, она их убивает, но как актриса – не согласна их убивать. И поэтому уступает залу - предает работу режиссера ради зала. Вот в чем моя большая боль.
- Скажите, в вашей практике было нечто подобное? Я имею в виду скандал вокруг спектакля? И как себя вели в том случае актеры?
- Нечто подобное было во Франции, где в «Комедии Франсез» я ставил «Маскарад» Лермонтова. Там есть сцена, когда главная героиня Нина теряет кольцо, подаренное мужем. Арбенин спрашивает ее о кольце, она отвечает, что, возможно, потеряла его в карете. И вот он посылает слугу посмотреть. Тут я выдержал паузу, равную как раз по времени тому, что слуга уйдет со сцены, выйдет из здания на площадь перед театром и вернется, чтобы доложить: кольца нет. Таким образом, на сцене в течение трех минут ничего не происходит. И вот тут с галерки раздался крик: «Русское дерьмо! Французы, уходите из зала!».
Арбенина играл великий французский актер Жан Люк Буте. Так вот, он посмотрел в зал и…прибавил еще две минуты. Молчание было гробовым. И с тех пор ничего подобного уже не было, спектакль шел с большим успехом и вошел в историю театра. И моей жизни. Вот что называется не идти на поводу у зала.
- Анатолий Александрович, что в ваших ближайших планах?
- Я бы хотел продолжить курсы античной драмы. Во Франции, где я живу и преподаю в Лионе, со своими выпускниками – режиссерами мы хотим основать театр, который будет называться «Спектакль-лаборатория».
В Россию я возвращаться пока не собираюсь, и вообще, я бы хотел на время прекратить заниматься практическим театром – везде в мире стало сложно заниматься практическим театром. Массовая культура, как раковая опухоль, поглощает живое тело всей культуры, и публика становится частью этой массовой культуры. Что ж, тогда надо оставить театр и уступить его тем людям, которые могут найти общий язык с людьми.
- А в Греции будете еще ставить?
- Если бы у меня спросил какой-нибудь режиссер совета, ставить ли в Греции, я бы ответил так: Греция – это страна, которую ты должен объезжать стороной. Там очень сильна рутина, и ее нужно чувствовать, как традицию. И если ты хочешь быть благополучным, то должен говорить на языке этой рутины. А если ты против – то должен быть очень мужественным человеком и иметь колоссальный опыт.
- И вы дали бы такой совет себе самому?
- Моя душа любит бой, это входит в природу театрального действия.


Инга АБГАРОВА

Выражаем признательность Константине Саранди за помощь в организации интервью.

 

 В список новостей

 

 

Комментарии для зарегистрированных пользователей:

Форма ответа
  Заголовок:  
  Форматирование:
 Цвет шрифта:   Закрыть теги
 
 
 
    Получать ответы по Email  
     

Греция Сегодня на Фейсбуке    Греция Сегодня ВКонтакте    Греция Сегодня на Гуглплюс    Греция Сегодня в Твиттере    Греция Сегодня в ЖЖ
Booking.com